Холод [litres] - Элизабет Бир

Сусабо, или Крупица, или Самаэль произнесли бы эту фразу так, словно слова облачены в доспехи праведности. Нова произнес ее мягко, широко раскрыв глаза, словно хотел, чтобы его подбодрили.

Кейтлин стиснула одну ладонь другой. Ангелы нового мира – совсем не те, что в древности.

♦ ♦ ♦

Орхидеи сорвали с Бенедика и Челси разрушенную броню, обработали обожженную кожу охлаждающей пеной и помогли им пробраться через вьющиеся конструкции вертикального леса. Раньше Бенедик редко завидовал летунам из Двигателя – он тоже мог бы отрастить крылья, если бы захотел этого настолько, чтобы мириться с неудобствами, которые с ними связаны, – но в ходе этого путешествия он получил шанс пересмотреть свою точку зрения. Крылья – такие, каких лишилась Персеваль, – здесь пригодились бы. Орхидеи, несмотря на свои размеры, были удивительно легкими и изящно двигались между ветвями, подтягиваясь на прочных зеленых усиках. Люди плелись позади, с трудом шагая по неровным поверхностям, и часто поскальзывались, после чего растительным спутникам приходилось их спасать.

Орхидеи не были настолько тяжелыми, чтобы служить противовесом для человека, но их сила и знания об окружающей среде поражали. Закрепляясь с помощью группы щупалец, они перемещали Коннов с уровня на уровень, опуская их, словно на веревках.

За мерцающие лучи света конкурировали растения, и в результате двигаться приходилось сквозь влажный, перенасыщенный кислородом зеленый мрак, наполненный птицами и насекомыми. Один раз полосатая орхидея схватила стрекозу и, не останавливаясь, порвала ее пополам и поделила между двумя цветками.

Челси сильно хромала и постоянно трогала щеку, но, похоже, постепенно восстанавливалась. Пестрая орхидея окружила Челси изгородью из щупалец, напомнив Бенедику родителя, который сажает младенца в манеж. Поразмыслив, он пришел к выводу, что это сравнение не очень его успокоило.

– Мы пленники?

У Бенедика возникло ощущение, что орхидеи провели переговоры. Ему показалось, что на него посмотрели – строго, внимательно, – но то, что произошло между растениями, не мог воспринять ни он, ни его симбионт.

Затем одна из орхидей сказала:

– Вы выполняете приказ Капитана. Мы залечим ваши раны, позаботимся о вашем пропитании и проводим вас до границ нашей сферы влияния. Этого достаточно?

Краем глаза Бенедик увидел, что Челси еле заметно кивнула. Она потерла предплечья, словно ощущая отсутствие брони. Бенедик был полностью с ней согласен. Незащищенность перед лицом Врага и того, что может выставить против них Арианрод, волновала его сильнее, чем мысль о том, что придется с кем-то сражаться.

– Это будет мило с вашей стороны, – ответил Бенедик. – Вы ведете нас в свое поселение?

– Поселение? – еще одна пауза, словно орхидеи снова решили пообщаться. – У нас нет ульев, как у животных. Мы ведем вас через нашу территорию.

Похоже, на этом беседа была закончена, и в течение долгого времени Бенедик не мог найти других поводов для разговоров. Он сфокусировался на джунглях и на Челси – она двигалась более плавно, так как симбионт продолжал ее восстанавливать. Кроме того, он думал и об угрозах, которые могут поджидать их на каждом шагу.

С помощью орхидей они спускались быстро. Приблизительно через полчаса Бенедик сделал еще одну попытку.

– Насколько далеко вниз простираются ваши владения?

– Мы живем в этой шахте, – сказала одна из орхидей – полосатая, как показалось Бенедику. «Интересно, есть ли у них лидеры?» – подумал он. – Наверху нет света, внизу нет воды. Там мы не можем процветать.

Челси приподняла голову; ее спутавшиеся волосы рассыпались по плечам.

– Вы знаете, что находится внизу? – спросила она.

– Топографы побывали на юге, – сказала одна из орхидей. – У нас есть карты, но они неточные и вам, возможно, не пригодятся. Они из ферментов.

Челси и Бенедик переглянулись.

– Верно, – сказал он. – Не думаю, что нам будет легко в них разобраться. Ты можешь дать нам описание?

– Мы можем вам показать.

На этот раз Бенедик был уверен, что ответила пятнистая орхидея.

– Как показать? – спросил он.

Орхидея зашелестела.

– По телевидению.

Его симбионт предоставил определение слова в первый раз, когда орхидея его использовала, поэтому он понимал – его проводница имеет в виду технологию связи, столь же устаревшую, как дагеротип и Всемирная сеть. Челси, должно быть, провела такие же исследования, потому что она спросила:

– Вы ведете трансляции в электромагнитном спектре?

Шуршание. Млекопитающие, похоже, казались плотоядному растению довольно забавными. Полосатая орхидея повернула по два лица к каждому из них и сказала:

– Мы вам покажем.

Угол спуска изменился. Теперь орхидеи вели их ближе к стенам шахты, снижая скорость, поскольку рядом с установленными на стенах осветительными панелями подлесок становился гуще. Но, видимо, конец пути уже был близок. Орхидеи обогнули еще один огромный древесный ствол и поднялись на что-то вроде выступа, с которого стекали ползучие стебли толщиной с ногу человека. Рядом с уступом находилось нечто, похожее на покрытый плющом крутой выход породы, на котором по непонятной причине не росло ни одного дерева.

Пятнистая орхидея по невероятной дуге бросила вперед два из своих листьев, похожих на клинки, и с их помощью ткнула во что-то, находившееся между ползучими побегами. Бенедик предположил, что встроенный в броню сонар сейчас бы показал, что за плющом находится пустое пространство. Однако с масштабами он ошибся: когда орхидея развела свои листья в стороны и растолкала побеги, словно занавески, мерцающий свет потек вперед, и Бенедик увидел просторную нишу.

Это была и не комната, и не пещера, но что-то вроде ангара около десяти метров в высоту и более пятидесяти метров в глубину. На каждой его стене висели ряды плоских видеоэкранов. Многие из них были покрыты трещинами, разводами; некоторые из них мигали, а другие оставались темными, но более половины из них светили ярко, и на них мерцали мелькающие изображения.

Пол тоже зарос ползучими побегами, а в центре ангара тянулись длинные параллельные гребни приблизительно полтора метра высотой. На них в случайном порядке расположились около тридцати орхидей, ослепляющих своими формами и окраской.

Многие поворачивали одно из лиц, следя за тем, как полосатая и пятнистые орхидеи провели гостей в камеру, но так сделали не все, и это заставило Бенедика задуматься о том, какие именно у них органы чувств и где они находятся. Некоторые орхидеи были нескольких метров в длину – шуршащие множества из корневищ и стеблей с десятками цветков. Самые маленькие, вообще лишенные цветков-лиц, были не крупнее собаки.

Они смотрели, но ближе не подходили. Орхидеи, которые сопровождали людей, шуршали листьями и шипели, выдувая из себя воздух. Бенедик задумался о том, что именно они объясняют.

Разглядывая камеру, Бенедик понял, что «гребни» – это ряды стульев, похороненные под